Рубрика - Альтернативное мнение

euro_royals — 21.01.2026 Теги: Эпштейн

В защиту Эндрю: Позор всем, кто сделал жизнь этого несчастного экс-принца такой невыносимой. Вот почему он не тот злодей, каким его изображают, — о чем свидетельствует мой личный опыт общения с ним, пишет Оливия Фейн в своей колонке для ДМ.

В прошлом декабре полиция аннулировала лицензию на огнестрельное оружие у Эндрю Маунтбеттен-Виндзора и позаботилась о том, чтобы его обширная коллекция оружия хранилась под замком. Ему по-прежнему разрешалось стрелять с друзьями — просто ему одному доверять уже не могли.

Моя первая мысль была: кто-то из близких опозоренного экс-герцога, должно быть, предупредил полицию, что Эндрю задумывается о самоубийстве.

Это действительно трагично. Я рискну высказать непопулярное мнение и скажу, что не считаю справедливым то, как демонизировали Эндрю. На самом деле, я говорю: позор всем, кто сделал его жизнь такой невыносимой в последнее время.

Почему, спросите вы? Мы с Эндрю родились в одном году — в 1960-м. Я жила неподалёку, и у нас были общие друзья. Мне всегда хотелось с ним встретиться, но в тот единственный раз, когда это произошло — на пикнике на ипподроме Аскот — он был таким застенчивым и мрачным, что даже не мог поднять на меня глаза.

И всё же из этой краткой встречи я поняла о нём следующее: он ненавидел быть принцем. Он терпеть не мог тот факт, что каждый его шаг попадал в газеты, а поскольку он был следующим в очереди престолонаследия после Чарльза, его преследовали кошмары о том, что старший брат погибнет в авиакатастрофе, и ему придётся стать королём.

В то время пресса регулярно называла его «Похотливым Энди» из-за его репутации ловеласа и плейбоя — и я видела, каким несчастным это делало его.

В своих девичьих, романтичных мечтах я даже грезила о том, чтобы спасти несчастного принца.

Даже сейчас, я пишу это спустя полвека, в надежде, что смогу вызвать хоть крупицу сочувствия к бедолаге.

Да, обвинения, выдвинутые покойной Вирджинией Джуффре против бывшего принца, глубоко удручающи. Если, как она утверждала, её в 17 лет заставили вступить в связь с 41-летним незнакомцем, это ужасная трагедия.

Но, раз за разом, Эндрю заявлял о своей невиновности.

Я уверена, он считает, что не сделал ничего дурного, даже если и спал с ней.

В своих мемуарах Джуффре описывала Эндрю как «достаточно дружелюбного, но чувствующего свою привилегированность» — «словно он верил, что секс с ней является его правом по рождению».

Потому что он действительно верил, что это его право: пока современные члены королевской семьи делали всё возможное, чтобы соприкоснуться с травмами и заботами простых людей, Эндрю оставался непоколебимо в королевском пузыре.

Он вырос в гедонистическую эпоху, когда мужчины постарше часто ложились в постель со значительно более молодыми женщинами — и никто даже бровью не вёл.

И поэтому он остаётся совершенно невежествен в современных нормах.

Ему бы и в голову не пришло, что ему не следует водиться с девушками неподходящего возраста (хотя никогда — несовершеннолетними, как нам очень хочется думать).

На самом деле, когда-то давно это было привилегией принцев. Молодые особы королевской крови часто вели себя дурно, и, более того, общество разрешало им это.

Это был мир, в котором жили мои собственные бабушка и дедушка: они наслаждались длительными сезонами в загородных домах друзей, в сопровождении собственной прислуги и, согласно словам моего отца, изрядной долей «прыжков из койки в койку».

После первых нескольких лет брака — как только законные наследники и «запасные» для титула благополучно рождались — мужьям и жёнам предлагались отдельные спальни.

Мой отец высмеивал «Аббатство Даунтон» за игнорирование этих неприятных истин. Главное, говорил он мне, — это никогда не попасться. «Если попадешься, станешь изгоем в обществе». Другими словами, лицемерие было встроено в сценарий жизни.

Любовницы Эдуарда VII стали легендарными. И я, и Эндрю наверняка были увлечены телевизионной драмой «Эдуард VII» в 1970-х годах, где сценаристы экранизировали его роман с Лили Лэнгтри, когда он был принцем Уэльским — и которым он невозбранно наслаждался.

Фактически, я считала для принцев настолько нормальным быть сексуально распущенными, что когда принцесса Диана жаловалась на то, что в её браке было «трое», я искренне недоумевала, чего же она ожидала.

Разве её никто не предупреждал? Мой отец был полностью на стороне Чарльза.

Эндрю, очевидно, чувствовал то же самое относительно этой мега-привилегии быть принцем. Его сексуальный аппетит и вправду легендарен. Как и его расточительность, его чувство привилегированности, его бестолковость. Но Эндрю — человек, он не злодей.

Я часто задумывалась о друзьях Эндрю. Есть ли они у него вообще? Почему они не знали и не любили его достаточно, чтобы отговорить его от интервью Эмили Мейтлис перед тем выпуском «Newsnight» в 2019 году.

Я до сих пор не смогла заставить себя его посмотреть.

Меня передёрнуло, когда я позже услышала, что в том интервью он продолжал называть Джеффри Эпштейна своим «другом». Так грустно думать, что этот отвратительный педофил сумел обманом заставить Эндрю поверить, что они каким-то образом приятели.

Возможно, Эндрю утомило подобострастие, которое ему выказывали все остальные.

Возможно, ему в конце концов надоели все эти реверансы и суета.

Возможно, Эпштейн был единственным, кто смотрел ему прямо в глаза, очаровывая и льстя, и даже называл его «бро».

Но я сомневаюсь, что они когда-либо были друзьями, ни одного дня, как мне кажется.

Эндрю был такой же жертвой Эпштейна, как и любой другой простак. Эпштейна интересовали только его регалии принца — он говорил, что друг в британской королевской семье может однажды пригодиться.

Все, что у них было общего, — это пристрастие к юным девушкам.

Список гостей на вечеринках Эпштейна печально известен; кто ещё будет низвергнут до конца этого десятилетия? Я могу представить время, когда попадание в такой список для богатых и влиятельных имело почти такой же престиж, как суперъяхта в личной собственности.

И всё же всегда только Эндрю оказывается тем, на кого все указывают пальцем и втыкают булавки.

Эй, а почему Эндрю не проверял возраст девушек, с которыми заигрывал? Забывал просить у них удостоверения личности на вечеринках? Уверена, в то время никто другой этого не делал.

С другой стороны, Эндрю всегда утверждал, что девушки, с которыми он общался, были согласны. И почему он должен был думать иначе?

Это общепризнанная истина, что если мужчины заворожены красивым телом, то женщины слабеют перед властью и богатством.

Эндрю прожил очень печальную жизнь, жизнь-карикатуру. Он был прав, чувствуя себя несчастным в подростковом возрасте: роль принца была навязана ему, нравилось ему это или нет. Ни на мгновение ему не позволялось жить настоящей жизнью.

Для этой привилегии — которая, без сомнения, является единственной истинной привилегией в жизни — нужно оставаться вне публичного поля, невидимым для чужих глаз.

И всё же мы не унимаемся, приставая к этому слабому, жалкому человеку, на чьих фотографиях видно, как он рассыпается под грузом утраты всего — даже дома Роял-Лодж — и всех, кто хоть что-то для него значил.

Что мы за люди, если получаем удовольствие, травя его? Мы можем потратить миллионы фунтов и сотни часов в парламенте, чтобы гарантировать, что не относимся к лисам как к диким, свирепым животным.

Но принцы и экс-принцы? Ату их! Ату! Мы уже идем по вашем следу.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• Архив