Список книг, апрель 2020 года

maiorova — 08.05.2020 Теги: Руни Двадцать шесть книг, из них четыре детские, две поэтические (и детские), три мемуарные, четыре научно-популярные, один детектив, остальное – изящная словесность.

Рана Авдиш «В шоке» – https://fem-books.livejournal.com/1947424.html. На карантинные мероприятия у меня были приготовлены два печатных издания: кулинарная книга Марианны Орлинковой «Про специи» и руководство по плетению шнуров и тесьмы. Излишне говорить, что я не сплела ни одной тесёмочки, а приготовила всего лишь пять или шесть рецептов из сорока. Впрочем, ещё не вечер. Зато неожиданно для себя за пару дней поглотила воспоминания о редком осложнении беременности, тяжёлой операции, нескольких неделях реанимации, годе восстановления и о том, каково было после этой эпопеи оставаться работать в медицине. Заболевший врач у некоторых людей вызывает полуосознанное злорадство, как судья, угодивший под суд, или тюремщик, загремевший в места не столь отдалённые. Пожалуй, «В шоке» – прекрасный вариант прояснить для себя лично это вот полуосознанное...

Елена Осокина «Время Торгсина» – здесь немного о ней и других премированных «Просветителем» произведениях: https://fem-books.livejournal.com/1944390.html, а в собственном ЖЖ, неумолимо превращающемся в читательский дневник, повторю одно. Кабы существовали в нашей стране награды за экономический детектив, книги Осокиной были бы в числе первых награждённых. Они с таким энтузиазмом (ещё одно дискредитированное понятие) написаны, что, при всей неприглядности сюжета – я бы позволила себе даже определение «омерзительность» – воодушевление невольно заражает и аудиторию, сколь угодно далёкую от исторических штудий. Как, как удаётся об этих мошенниках, по сравнению с которыми Остап Бендер невинный агнец, говорить, словно академик Зализняк о берестяных грамотах или Перельман о космосе и межпланетных путешествиях?

Марсель Райх-Раницкий «Моя жизнь» – автобиография звезды немецкой литературной критики, интеллектуала, провокатора, по совместительству немного шпиона, а в прошлом – узника гетто. Райх писал мемуары уже в старости, и страстный запал уступил осторожной элегантности формулировок, правда, по-прежнему язвящих. Психологически мужчины его склада мне чужды, поэтому чтение признаю без обиняков полезным. Что же касается области вкусов, поражает не обилие вкусовщины и придирок, а их исток. Райх, по простому говоря, не считает писателей, а тем более поэтов, а уж паче чаяния, писательниц и поэтесс, людьми. Вот теми самыми полноправными, мыслящими, адекватными... чему бы то ни было. Эдакие птички, которые поют, сами не зная, что и как поётся, не способные судить даже о собственных работах, молчу уж о чужих. Истинный обитатель Олимпа – критик, способный внести в этот первичный бульон разум и сознание. А вершина эволюции – рюмка коньяка с ломтиком лимона.

Ханна Кент «Тёмная вода» – в общем, после этого пира духа мне понадобилась отдушина, то есть искренняя, непретенциозная, с чем у Райха большие беды, историческая беллетристика. Чтоб ничем не притворялась, кроме самой себя. Итак, на дворе 1825 год. Провозглашена независимость Перу во главе с Симоном Боливаром, император Александр Благословенный посещает старца Алексия в лавре, декабристы обсуждают конституцию и отмену крепостного права, весной умер Сальери, осенью родится Штраус-сын, а в глухой деревушке в графстве Керри две старухи бросают вызов научной медицине, судьбе и самому Богу в бесплодной попытке излечить неговорящего и неходящего внука одной из них от прогрессирующего слабоумия: https://fem-books.livejournal.com/1950382.html. Основано, нетрудно догадаться, на реальных событиях. Насколько лубочной, комиксово завлекательной и неправдоподобной получилась Ирландия старого времени – пусть судят те, кто там живёт и/или разбирается в вопросе. А я банально взяла полистать и мне банально понравилось.

Элис Макдермот «Девятый час» – https://fem-books.livejournal.com/1950480.html. На моей памяти первая со времён достопамятного «Пути в Иерусалим» Яна Гийу книга, где рассматриваются преимущества условно искусственного монастырского уклада над условно естественным (ха-ха!) светским. Обитель прекрасна, да жить-то действующим лицам в миру! И решать сугубо мирские проблемы. Инициатива, как и в реальности, наказуема, а больше всех выиграли самые инертные, вроде Энни. Реактивность во плоти. Овдовела – сидит плачет, взяли на работу – молча пашет, признались в любви – на любовь ответила, бросили – сидит опять слёзы льёт, приняли обратно – побежала... И выиграла счастливую семью до самой смерти. А проактивностью дорога в ад вымощена, это не только юной Салли, но и кое-кому из монахинь пришлось понять на собственном опыте. Кто б усомнился, опыт горький.

Малькольм Брэдбери «Профессор Криминале» – плутовской роман с младым журналистом в роли Труффальдино, неизбежными, как смерть и стирка, голыми девушками из посткоммунистических стран, чья функция в тексте – быть голыми, и пожилыми интеллектуалами. Тоже голыми периодически. В девяностых для девяностых писано, и в девяностых останется – вопрос только, что нам Гекуба вымышленный заглавный мэтр. Допустим, Басло Криминале олицетворяет старую Европу со всеми её фрейдовскими комплексами, марксистскими пережитками и всхлипами на заднем плане эйнштейновской относительности. Допустим. Тогда почему Джей, образ нового поколения, которому предстоит эти богатства реквизировать/унаследовать либо присвоить, под занавес от них отрекается? А если Криминале ничего не олицетворяет, а обыкновенный усталый умный старик – тогда к чему был весь фейерверк? Я не Карл Маркс. Для меня главное — не переделать мир, а постараться его понять.

Кадзуо Исигуро «Остаток дня» – после М. Брэдбери было бы неверным ходом миновать его любимого ученика и его японо-британский шедевр. Точнее, японский шедевр на британскую тему. Чем дальше уезжал очарованный странник-дворецкий, тем меньше в странствии оставалось Диккенса с Теккереем и тем ярче брезжили Танидзаки с Кавабата... Предтечи у нобелевского лауреата и с той, и с другой стороны почтенные. Старшее поколение хозяев и слуг написано так ярко, что главгерои за ним потерялись Стивенс размывался-размывался и размылся до полной прозрачности, мисс Кентон – вовсе шарж, и не дружеский. Фифа, один не так сидит-не так свистит, пошла выскочила за другого с мотивацией «назло бабушке отморожу нос и уши», маялась-маялась, позвала первого обратно и «я другому отдана, я буду век ему верна». Буря в стакане воды. А вообще несправедливо: мы чтим врачей, хоть кого они лечат, и учителей, хоть кого они учат, чем хуже дворецкий, хоть кому бы он служил?

Ннеди Окорафор «Кто боится смерти» – https://fem-books.livejournal.com/1952394.html. Планировалась, по всей очевидности, крепкая эпическая фэнтези на африканские мотивы. Штрих к портрету: священная книга постапокалиптического Дарфура у Окорафор, его Библия, его Упанишады – классическая повесть гениального йорубского сказочника Амоса Тутуолы «Пальмовый Пьянарь и его упокойный Винарь, или Путешествие в город мёртвых». Да-да, та самая, в переводе Андрея Кистяковского – узнаваемый почерк, правда? Насколько цель достигнута, судить поклонницам жанра, так как всё, что мне пришлось по вкусу – как раз внежанровое, неформатное и узнаваемо, осязательно окорафорское. Фантастку критикуют и справа и слева, конечно. Есть обоснованные претензии, есть придирки, есть и абсолютно ретроградское критиканство. Оказывается, патриотка Нигерии не имела права выставлять в негативном свете обряд клиторэктомии. Но это уже вопрос не литературы, а её восприятия.

Алан Александр Милн «Двое» – автор напоминал мне лощёного офицера, который отточенными движениями, слегка морщась, бреется тупой бритвой. Всех перипетий милновской семейной драмы я не знаю, да и внедряться не тянет – но если рассуждать не о писателе, а о персонаже, возникает вопрос, на что он вообще рассчитывал, серьёзно? Сорокалетний дядя с образованием, с профессией, войну прошёл, на секундочку, а ей семнадцать, она вчерашняя школьница. Человече, ты бы ещё в яслях себе невесту поискал-то! И эта бедная Сильвия из кожи лезет вон, тянет на себе дом, усадьбу, коты эти, Господи, актрисы, беременность, благоверный же расселся, как в ресторане за столиком, и разводит руками: безобразие! Обслужили без огонька! *голосом Ярмольника* Сдаётся мне, джентльмены, это была комедия. *обычным голосом* Трагифарс впереди.

Кейт Мортон «Когда рассеется туман» – наконец-то в новом, расписном и узорном, шкатулочкой, издании, а не в ужасных обложках а-ля серия «Арлекин». Дебют австралийской романистки посвящён уникальной личности – бывшая горничная (я не шучу) закончила университет уже на пятом десятке, после войны, занималась археологией, защитила диссертацию, вот-вот отпразднует столетний юбилей... И вместо того, чтобы расписывать восхищённой аудитории, как она всей этой радости добилась, рассусоливает про туманные взаимоотношения хозяйских детей и смазливого болвана, стяжавшего посмертную окопно-поэтическую известность. К туманной опупее годится эпиграф из позднего Межирова:
О, какими были б мы счастливыми,
Если б нас убили на войне!

Кейт Аткинсон «Хозяйка Лабиринта» – как я уже пыталась намекнуть в сообществе: https://fem-books.livejournal.com/1952754.html, штука жуткая. Изящная табакерочка, жемчужная шутка Ватто, нажмёшь пружинку – вылетает дьявол. Не карикатурный бесёнок-весельчак с забавными рожками, не Мефистофель повернулся в профиль, чтобы резче обозначить хвост, не романтический лермонтовско-врубелевский «кавказский чорт», а тот самый. Который не к ночи будь помянут. Вообще рыцари плаща и кинжала – не моя тема. В декрете попробовала познакомиться с Ле Карре, любопытно же – так в клетке сдохла канарейка. Фигурально выражаясь. У Аткинсон, в отличие от корифеев жанра, будни военной разведки, как достоверно ни поданные – антураж, оправа, и эта оправа значила бы немного, не будь в ней драгоценного камня. Имя этому камню Джульетта Армстронг, и без неё «Хозяйка лабиринта» пустовала бы, как трагедия веронских любовников без её нежной тёзки. Или как лабиринт без хозяйки, пущай и с Минотавром.

Оса Авдич «Эксперимент «Исола»» – сплав двух нелюбимейших моих жанров: триллера и антиутопии. Точнее, дистопии. То есть, как сформулировал один солдат под Сталинградом, жить нельзя, а находиться можно. Как триллер прямо-таки роскошно, просится на большой экран. Как антиутопия... н-ну, постольку-поскольку: https://fem-books.livejournal.com/1953750.html. Отдельно забавно, что Анна Франсис, имея реноме бесстрастной и упёртой карьеристки, по факту не о карьере грезит, а о возможности самой растить чудесную розовую дочку, заботиться о маме, далеко не такой розовой бывшепартийной пожилой брюзге, и, если останется время, крутить незатейливые романчики. О вопль женщин всех времён: «Мы безобидные! Мы вас не съедим! Только дайте работать и зарабатывать!» А карьера так, побочный продукт, флуктуация. Пустыня Кызылкум в снегах.

Салли Руни «Нормальные люди» – https://fem-books.livejournal.com/1951317.html. Пресытившись английскими взаимоотношениями прислуги и господ, решила всё-таки закрыть ирландский гештальт, начатый Кент и Макдермот. Двадцать первый век представляют столичные гуманитарии с провинциальным бэкграундом и школьным неврозом, благополучно принятым за любовь. Слог лёгкий, пропасть важных и неважных подробностей, немало секса: бесстрастного, почти механического. Воспринимать мешало вот что: Руни своих действующих лиц видит как неких трогательных нелепцев-лириков, смесей безумного короля Суибне с Фарятьевым, а на деле перед нами толковые, ушлые ребята, прекрасно знающие, с какой стороны бутерброд мажут маслом. Марианн скорее мне симпатична, да и Коннелл, если вдуматься, не исчадие ада, однако ажиотаж вокруг Руни остался пока малопонятен.

Оставить комментарий

Популярные посты:

• Ранее
• По теме
• Архив